ВО ИМЯ МИРНОГО БУДУЩЕГО

ПОЧЕМУ АЯТОЛЛЫ ИРАНА НЕНАВИДЯТ ИЗРАИЛЬ

(Окончание, начало в предшествующем номере)

В апреле 2024 года Израиль нанёс удар по иранскому консульскому зданию в Дамаске.

Погибли семь офицеров корпуса стражей, включая генерала Ма-хамада Ризу Захеди, командующего операциями в Сирии и Ливане. Иран пообещал жёсткий ответ. 13 апреля Иран запустил по Израилю более 300 ракет и дро-нов. Первая прямая атака Ирана на Израиль за всю историю конфликта. Израильское ПВО при поддержке США, Иордании и даже Саудовской Аравии перехватила 99% снарядов. Ущерб был минимальным, но символика максимальной. Иран показал, красной линии больше нет. Израиль ответил ударом по военному объекту в Исфахане, ограниченным, точечным. Сообщение было: «Мы можем поразить вас в глубине территории, но не хотим эскалации». Иран объя-вил, что ущерб незначительный, и не ответил.

Обе стороны отступили пока. Но эта перестрелка открыла новую фазу. Теперь Израиль и Иран воюют не через прокси, они воюют на-прямую, пусть ограниченно, пусть осторожно, но линия, за которой война становилась от-крытой, уже пересечена. Архивы Центра исследований национальной безопасности Израиля при Тель-Авивском университете хранят аналитические материалы последних 10 лет.

Один из документов, подготовленный в 2022 году, называется Иран-ская угроза. Идеология против прагматизма. Автор, бывший офицер военной разведки. Вывод: иранский режим не пойдёт на компромисс c Израилем, потому что отказ от антиизраиль-ской позиции разрушит идеологическую легитимность революции. Борьба с Израилем -это не средство. Это цель сама по себе. Механизм, запущенный в 1979 году, работает до сих пор. Превращение Израиля из партнёра во врага было не просто сменой внешнеполитического курса. Это было встраивание враждебности в саму структуру нового государства. Иранская революция нуждалась во внешнем враге для консолидации внутри. А м е р и к а была слишком далеко. Ирак при Саддаме напал сам, и восьмилетняя во-йна укрепила режим. Но Израиль был идеальной мишенью. Маленький, немусульманский, поддерживаемый Западом и расположенный в самом центре исламского мира. Антисионизм Хамении был не импортирован из СССР или арабского мира. Он был органичен шиитской религиозной идеологии. В шиизме Центральная идея - борьба угнетённых против угнетателей. Палестинцы угнетённые. Израиль - угнетатель. Хамении говорил: «Освобождение Иерусалима - это прелюдия к возвращению Махди» (Потомок святого Му-хаммада – BJL).

Борьба с Израилем становилась не политической задачей, а религиозным долгом, частью эсхатологического процесса. Этим иранский антисионизм отличается от арабского. Египет воевал с Израилем за Синай, но заключил мир, когда вернул территорию. Иордания подписала договор, обменяв признание на воду и границу. Саудовская Аравия движется к нормализации из прагматических соображений. Арабские страны рас-сматривают конфликт как проблему, которую можно решить. Иран рассматривает Израиль как проблему, которую нужно устранить. Не решить, устранить.

Эта позиция не меняется, несмотря на экономические издержки, санкции, изоляцию. Иранская экономика страдает, молодёжь недовольна. Протесты вспыхивают регулярно, но режим не отступает от антиизраильской линии, потому что отступление - это идеологическое самоубийство. В 2022 году во время протестов после смерти Махсы Амини девушки снимали хиджабы, жгли портреты Хаменеи, скандировали против режима. Но даже в этих лозунгах звучало: «Ни Газа, ни Ливан. Жизнь отдам за Иран». Протестующие требовали: «Хватит тратить деньги на палестинцев, займитесь иранцами». Режим ответил репрессиями: сотни убитых, тысячи арестованных, несколько казнённых. Но главное, он не изменил курс, продолжал финансировать Хизбаллу, продолжал поддерживать Хамас, продолжал говорить об уничтожении Израиля, потому что для режима внешняя легитимность важнее внутренней.

Исламская республика позиционирует себя как лидер сопротивления империализму.

Если она откажется от этой роли, она потеряет союзников в регионе и идеологическую опору внутри.

Документы, опубликованные исследовательской группой Iran International в 2023 году показывают:

Иран тратит около 16 млрд долларов в год на поддержку прокси групп. Хамас получает 100 млн,

Хизбала- 700 млн. Шиитские милиции в Ираке - 300 млн. Хуситы в Йемене - 200 млн. Режим Асада несколько миллиардов. При этом средняя зарплата в Иране - 300 долларов в месяц. Инфляция превышает 40%. Безработица среди молодёжи 25%. Но режим считает вложение в ось сопротивления стратегическими инвестициями. Израиль отвечает постоянным давлением. Кибератаки выводят из строя иранскую инфраструктуру.

В 2021 году взорвался завод по производству Центрифуг в Натанзе. В 2022 пожары на нефтеперерабатывающих заводах. В 2023 саботаж на военных объектах. Иран обвиняет Израиль. Израиль молчит. Теневая война идёт десятилетиями. Убийство учёных, уничтожение складов оружия, взломы компьютерных систем, взрывы на объектах. Это война без фронтов и официальных заявлений, но с реальными потерями.

В июле 2020 года в Тегеране взорвался завод по сборке ракет. Официально авария.

Спутниковые снимки показали, уничтожен цех, где собирались баллистические ракеты для Хезболы.

Через месяц пожар на складе оборудования для ядерной программы. Через 3 месяца убийство Махсена Фахри-заде, главного учёного ядерной программы. Его расстреляли из автоматической Турели (специальная установка для крепления пулемё-тов – BJL), установленной в грузовике, которая управлялась дистанционно через спутник. Иранские службы безопасности арестовали несколько подозреваемых. Судебные процессы показали: агенты МА-САД вербовали иранцев внутри страны, обещали деньги, гражданство, защиту. Некоторые соглашались, доставляли информацию, закладывали взрывчатку, указывали цели. Иран отвечал собственными операциями. Попытки атаковать израильских дипломатов в Индии, Грузии. Таиланде, теракты против еврейских общин в Аргентине и Болгарии, похищение израильских граждан в Турции. Боль-шинство операций проваливались, но намерение было ясно. Архивы Массад закрыты, иран-ские архивы недоступны, но утечки, мемуары бывших офицеров, журналистские расследования складываются в картину. Конфликт ведётся непрерывно, с переменным успехом, с огромными ресурсами с обеих сторон. Мэир Даган, глава Массад с 2002 по 2011 год, в интервью перед смертью в 2016 сказал: «Я хотел, чтобы иранские учёные просыпались каждое утро и боялись. Боялись заводить машину, боялись открывать письма, боялись разговаривать по телефону. Страх - это лучшее средство сдерживания. Стратегия сработала частично. Ядерная программа замедлилась, но не остановилась, и враждебность не ослабла. Каждая операция против Ирана укрепляла его решимость. Каждый убитый учёный становился мучеником. Каждый взорванный объект доказательством сионистской агрессии.

Иранская пропаганда использовала израильские удары для мобилизации общества. Государственное телевидение показывало похороны убитых. Семьи выступали с клятвами мести. Дети погибших давали интервью, обещая продолжить дело отцов. Это классический механизм. Внешняя угроза сплачивает нацию. Режим, теряющий легитимность внутри, укрепляется через образ врага снаружи. Израиль, атакуя Иран, невольно помогал режиму консолидировать поддержку, но альтернативы не было. Если бы Израиль не действовал, Иран достиг бы ядерного порога. Если бы не уничтожал конвои с оружием, Хизбала накопила бы ещё больше ракет. Если бы не атаковал базы в Сирии иранцы обосновались бы у израильской границы.

Это дилемма без решения. Действие провоцирует ответ. Бездействие усиливает угрозу. Израиль выбрал действия. Иран выбрал сопротивление. Оба за-стряли в цикле, из которого нет выхода.

Некоторые аналитики предполагают, смена режима в Иране изменит ситуацию. Если исламская республика, новое правительство откажется от антиизраильской линии. Возможно, даже восстановит отношения, как при шахе. Эта логика игнорирует глубину трансформации. Иранское общество за 45 лет революции впитало антисионизм, не обязательно религиозный, иногда националистический, иногда антиимпериалистический, но устойчивый.

Опросы, проведённые независимыми социологическими центрами через онлайн, чтобы обойти иранскую цензуру, показывают: боль-шинство иранцев поддерживает палестинцев. Необязательно Хамас, но идею палестинской государственности и считает Израиль агрессором. Даже иранские диссиденты, выступающие против режима, часто сохраняют антиизраильские взгляды. Они критикуют Аятолл за репрессии внутри страны, но не за поддержку палестинского сопротивления. Конечно, есть исключение. Иранская диаспора в Израиле. Десятки тысяч евреев иранского происхождения поддерживает ев-рейское государство. Некоторые светские иранцы в эмиграции выступают за нормализацию, но они меньшинство и влияния на события не имеют. Реальность такова.

Враждебность между Ираном и Израилем вписана в структуры обоих государств. Для Ирана это идеологическая ос-нова режима, для Израиля - экзистенциальная угроза. Ни одна сторона не может отступить без потери идентичности. История союза до 1979 года кажется сейчас нереальной.

Трудно представить, что когда-то израильские и иранские военные планировали со-вместные операции, что израильские инженеры строили объекты в Иране, что иранская нефть текла в израильские порты. Все документы этого периода рассекречены. Фотографии встреч израильских и иранских офицеров, протоколы переговоров, контракты на поставки оружия. Они хранятся в государственном архиве Израиля, доступны исследователям, но для иранских граждан под запретом.

Упоминание этого периода в Иране табу. Иранские учебники истории пропускают эпоху шаха почти полностью или описывают её как время марионеточ-ного режима, прислуживавшего сионистам и империалистам. Дети в Иране растут с убеждением, что Израиль враг всегда, что борьба с ним священный долг. Израильские школьники изучают историю Холокоста и арабо-израильских войн. Иран упоминается как угроза, современная угроза, не историческая. Дети знают про Хизбалу, Хамас, Иранские ракеты, но о том, что когда-то страны были союзниками, почти не говорят. Таким образом, обе стороны выращивают поколения, для которых враждебность норма, не отклонение, не результат конкретного конфликта, а базовое состояние отношений. Путь назад закрыт. Слишком много крови, слишком много символических жестов, слишком много идеологических инвестиций. Здание израильского посольства в Тегеране, где сейчас офис ООП, не будет возвращено. День Аль кудс не отменят. Лозунг: «Смерть Израилю» не уберут из риторики. Иранские прокси не распустят, ядерную программу не свернут, и Израиль не прекратит атаки, не остановит операции против иранских объектов, не перестанет рассматривать Иран как главную угроз, не откажется от возможности превентивного удара, если решит, что у Ирана появилась бомба.

Единственный шанс на изменение - внутренний коллапс одного из режимов. Но даже это не гарантия, потому что враждебность уже институционализирована. Она встроена в культуру, идеологию, систему образования. Исследователи из ин-ститута Ван Леера в Ие-русалиме опубликовали в 2020 году работу «Иран и Израиль. Конфликт без решения». Вывод: конфликт будет длиться до тех пор, пока существую оба режима в текущей форме, потому что оба построены вокруг этого конфликта. Иран нуждается в Израиле как враге для легитимации. Израиль нуждается в Иране как угрозе для мобилизации. Это симбиоз враждебности.

Парадокс в том, что обе стороны зависят друг от друга. Иранский режим использует израильскую угрозу для подавления инакомыслия. Израильские политики используют иранскую угрозу для консолидации власти. Военные бюджеты обеих стран растут с обоснованием: «Другая страна вооружается». Это не те-ория заговора, это механика конфликта. Враг нужен, враг полезен, враг объединяет. И пока это так, мира не будет. Революция Хамении в 1979 не просто свергла шаха, она перевернула геополитику региона, превратила Иран из периферийного союзника Израиля в центральную угрозу.

Запустила процесс, который длится более че-тырёх десятилетий, и конца ему не видно. Архивы двух стран хранят параллельные истории. Израильские документы рассказывают о тайных операциях, успехах разведки, предотвращённых угрозах. Иранские о мучениках сопротивления, жертвах сионистской агрессии, борьбе за справедливость. Обе версии правдивы для тех, кто их пишет. Обе искажены идеологией.

Историки будущего, если получат доступ ко всем материалам, увидят трагедию двух наций, запертых в цикле насилия. Ни одна не хочет уступить, ни одна не может уступить, потому что уступка равна краху. Здание на улице Тахте Джамшит в Тегеране, где когда-то размещалось израильское представительство, стоит до сих пор. Палестинский флаг на фасаде выцвел за годы. Охрана сменилась не-сколько раз, но назначение осталось. Это символ, нефункциональный офис, символ победы революции над старым порядком. Диаспорное мышление еврейского народа всегда опиралось на гибкость, на способность адаптироваться к враждебному окружению, находить союзников там, где их не видно, выживать через торговлю, образование, горизонтальные связи. Иранская революция

показала обратное. Идеологическая жёсткость может быть сильнее прагматизма. Враждебность, возведённая в ранг религиозного долга, не поддаётся рациональному расчёту. Ког-да государство строит себя вокруг уничтожения другого государства, механизмы диаспорной адаптации перестают работать, потому что противник не хочет компромисса, он хочет исчезновения. Израиль научился жить в условиях постоянной угрозы. Иран научился жить в ус-ловиях постоянной осады. Оба развили стратегии выживания. Оба считают себя правыми. Оба готовы продолжать до конца. Механизм превращения союзника во врага оказался не-обратимым, потому что он был встроен в фундамент нового режима. Исламская республика родилась как антитеза шахскому Ирану, и уничтожение связи с Израилем было частью этого рождения, не побочным эффектом, а сущностью.

ГОЛОСОВОЙ ПОДКАСТ

YOU TUBE,

ТРАНСФОРМИРОВАННЫЙ

В ТЕКСТ